Прости!

Прости! Коль могут к небесам
Взлетать молитвы о других,
Моя молитва будет там,
И даже улетит за них!
Что пользы плакать и вздыхать?
Слеза кровавая порой
Не может более сказать,
Чем звук прощанья роковой!..

Нет слез в очах, уста молчат,
От тайных дум томится грудь,
И эти думы вечный яд, —
Им не пройти, им не уснуть!
Не мне о счастье бредить вновь, —
Лишь знаю я (и мог снести),
Что тщетно в нас жила любовь,
Лишь чувствую — прости! прости!

1808, перевод 1830, [1]

Примечание: в книге имеется это же стихотворение в переводе Григорьева (Прощай, «Прощай! — и если за других...») и Вяч. Иванова (Прости! «Прости! Когда мольба сильна...»)

Другие стихи Заглавная страница

Стихи, начертанные на чаше из черепа

Кто знает, где мой дух таится?
Я — череп. Это не беда.
Теперь вино во мне искрится,
А ум искрился не всегда.

Я жил, я пил когда-то, где-то,
Любовь минутную ловя.
Прошу, пригубь меня. Мне это
Милей, чем поцелуй червя.

В могиле затхлой и глубокой
Изглодан был бы я давно.
Но для божественного сока
Мне быть сосудом суждено.

Там, где недолго мысль мерцала,
Пускай иной огонь найдут.
Когда в коробке пусто стало,
Вино — отличный субститут.

Пей, друг мой, пей! Настанет время,
Смерть и тебе предьявит счет,
Но из земли другое племя
Тебя для пиршеств извлечет.

Так что ж! Ведь если в жизни бренной
Мы редко ждем от мозга благ,
То череп, полный влаги пенной,
Приносит пользу как-никак.

1808, [1]

Примечание: в Коллекции имеется другой перевод этого стихотворения. В книге имеется это же стихотворение в переводе В. Бенедиктова (Стихи, вырезанные на чаше, сделанной из черепа, «Не трепещи! Не помышляй...»), Вяземского (Стихи, вырезанные на мертвой голове, обращенной в чашу (Подражание Байрону), «Не трепещи! Душа еще со мной!..») и Л. Шифферса (Надпись на чаше из черепа, «Не бойся: я — простая кость...»)

Другие стихи Заглавная страница

Нет времени тому названья...

Нет времени тому названья,
Его вовек не позабыть,
Когда все чувства, все желанья
Для нас слились в одно — любить!

Когда уста твои впервые
Слова любви произнесли,
Моей души терзанья злые
К тебе, я знаю, не дошли.

И как мне тяжко, грустно было,
Когда любовь ушла твоя,
Когда беспечно ты забыла
О том, что вечно помню я!

Одно осталось утешенье:
Мне довелось из уст твоих
Услышать слово сожаленья
О днях, для сердца дорогих.

О да, и добрая и злая,
Хоть вновь любить не можешь ты, —
Теперь я все тебе прощаю
За ту минуту доброты.

И вновь я счастлив, как бывало:
Душа не хочет помнить зла.
Какой бы ты теперь ни стала,
Ты лишь моей в те дни была!

1809, [1]

Другие стихи Заглавная страница

Наполняйте стаканы!

Наполняйте стаканы! Не правда ль, друзья,
Веселей никогда не кипела струя!
Пьем до дна! Кто не пьет? Если сердце полно,
Без отравы веселье дарит лишь вино.

Все я в мире изведал, что радует нас,
Я купался в лучах темнопламенных глаз,
Я любил — кто не любит? — но даже любя,
Не назвал я ни разу счастливым себя.

В годы юности, в бурном цветенье весны,
Верил я, что сердца неизменно верны,
Верил дружбе — кого ж не пленяла она? —
Но бывает ли дружба вернее вина!

За любовью приходит разлуке черед,
Солнце дружбы зашло, но твое не зайдет,
Ты старешь — не всем ли стареть суждено? —
Но лишь ты чем старее, тем лучше, вино.

Если счастье любовь уготовила нам,
Мы другому жрецу не откроем свой храм,
Мы ревнуем — не так ли? — и друг нам не друг,
Лишь застольный чем ближе, тем радостней круг.

Ибо юность уходит, подобно весне,
И прибежище только в пурпурном вине,
Только в нем — ведь недаром! — признал и мудрец
Вечной истины кладезь для смертных сердец.

Упущеньем Пандоры на тысячи лет
Стал наш мир достояньем печалей и бед.
Нет надежды — но что в ней? — целуйте стакан,
И нужна ли надежда? Тот счастлив, кто пьян!

Пьем за пламенный сок! Если лето прошло,
Нашу кровь молодит винограда тепло.
Мы умрем — кто бессмертен? — но в мире ином
Да согреет нас Геба кипящим вином!

1809, [1]

Примечание: в книге имеется это же стихотворение в переводе В. Теплякова (Вакхическая песня, «Наполним бокалы; я жаждой такой...»)

Другие стихи Заглавная страница

Euthanasia

Когда засну без сожаленья
Лишенным грез последним сном,
Пусть осенит меня забвенье
Усталым, бережным крылом.

Не надо ни друзей печальных,
Ни жадных недругов моих,
Ни женских воплей погребальных,
Всегда немного показных!

Не надо вздохов над могилой:
Хочу спокойно я почить,
Чтоб ни мгновенья жизни милой
Тревогой злой не омрачить!

Пусть озарит любви сиянье
Последний час земного дня,
Чтоб легким было расставанье
И для нее и для меня.

Пускай светлы, моя Психея,
Твои прекрасные черты,
Чтоб улыбнулась грусть, немея
Перед святыней красоты.

Но нет! Весна страшится тленья,
А слезы женщин мучат нас,
Лишая в жизни разуменья
И мужества в предсмертный час.

Пусть в одиночестве надменном,
Без сожалений и обид,
Я встречу смерть, когда мгновенно
Она мне кровь оледенит!

Увы, закон земной свершая,
В безвестный мрак уйду и я,
В ничто, где был ничем, не зная
Ни слез, ни счастья бытия...

И хоть нельзя мгновенья эти
Ни зачеркнуть, ни позабыть —
Но кем бы ни был ты на свете,
Отрадней все-таки не быть!

1812, [1]

Примечание: в книге имеется это же стихотворение в переводе Левика (Эвтаназия, «Пусть рано, поздно — то мгновенье...») и И. Гольц-Миллера (Euthanasia, «Когда, свершив свое земное назначенье...»)

Другие стихи Заглавная страница

Она идет во всей красе...

Она идет во всей красе,
Светла, как ночь ее страны.
Вся глубь небес и звезды все
В ее очах заключены,
Как солнце в утренней росе,
Но только мраком смягчены.

Прибавить луч иль тень отнять —
И будет уж совсем не та
Волос агатовая прядь,
Не те глаза, не те уста
И лоб, где помыслов печать
Так безупречна, так чиста.

А этот взгляд, и цвет ланит,
И легкий смех, как всплеск морской, —
Все в ней о мире говорит.
Она в душе хранит покой
И если счастье подарит,
То самой щедрою рукой!

1814, [1]

Примечание: в книге имеется это же стихотворение в переводе Д. Ознобишина («Она идет, сияя красотою...»), Н. Маркевича («Она идет, блистая красотой...»), Д. Михаловского («Она идет в красе своей...») и В. Костомарова («Она прошла. Лазурь очей...»)

Другие стихи Заглавная страница

Еврейская мелодия

(Из Байрона)

Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей!
___Вот арфа золотая:
Пускай персты твои, промчавшися по ней,
___Пробудят в струнах звуки рая.
И если не навек надежды рок унес,
___Они в душе моей проснутся,
И если есть в очах застывших капля слез —
___Они растают и прольются.

Пусть будет песнь твоя дика. Как мой венец,
___Мне тягостны веселья звуки!
Я говорю тебе: я слез хочу, певец,
___Иль разорвется грудь от муки.
Страданьями была упитана она,
___Томилась долго и безмолвно;
И грозный час настал — теперь она полна,
___Как кубок смерти, яда полный.

1814, перевод 1836, [2], [1], [3]

Примечание: в книге имеется это же стихотворение в переводе Бунина («Спеши, певец, скорее арфу взять...») и Н. Гнедича («Душе моей грустно...»)

Другие стихи Заглавная страница

Ты плачешь...

Ты плачешь — светятся слезой
Ресницы синих глаз.
Фиалка, полная росой,
Роняет свой алмаз.
Ты улыбнулась — пред тобой
Сапфира блеск погас:
Его затмил огонь живой,
Сиянье синих глаз.

Вечерних облаков кайма
Хранит свой нежный цвет,
Когда весь мир объяла тьма
И солнца в небе нет.
Так в глубину душевных туч
Твой проникает взгляд:
Когда погас последний луч —
В душе горит закат.

1814, [1]

Примечание: в книге имеется это же стихотворение в переводе Бунина («Я видал твои слезы...») и Д. Михаловского («Ты плакала...»)

Другие стихи Заглавная страница